В любой науке существуют свои неразрешенные вопросы и загадки. Иногда на решение некоторых из них уходит времени куда больше, чем длится одна человеческая жизнь. Иногда же этот процесс и вовсе растягивается на столетия. Сменяются культуры, климат и технологии, а неразрешенный вопрос так и ждёт своего часа, терпеливо отсчитывая временные рубежи.
Пределы познаваемости окружающего мира доподлинно неизвестны и являются одним из основных вопросов философии. Однако само существование разума, то есть появление человека, не может не обнадеживать. И для чего-то природа (или бог, кому как привычнее) заложила в свои законы возможность появления разумного существа. Конечно, разум может быть лишь следствием набора случайностей, и тогда мы одиноки во Вселенной. И вообще удивительные счастливчики. Но сейчас в это не верит даже христианская церковь. По крайней мере, её католическое представительство, допускающее существование иных миров и иного же разума.
История не является исключением. Она оберегает свои тайны не хуже, а порой даже и лучше многих других дисциплин. Воссоздавая картины прошлого, историки и археологи часто весьма честно в своих трудах указывают, что их описание является лишь одной из возможных версий происходивших событий. Достоверность же восстанавливаемой картины во многом зависит от целого ряда факторов. Ключевыми из них, в первую очередь, являются всевозможные документы и другие письменные источники либо очевидцев событий, либо тех, кто хоть как-то с очевидцами был связан. В противном случае, восстановление истории становится похожим на детектив, и далеко не всегда на службе этой науки находятся свои Шерлоки Холмсы и Эркюли Пуаро.
Чем больше времени прошло с момента происходивших событий, тем сложнее становится их восстановление. Сейчас это сложно представить, но, к примеру, до второй половины XIX века о существовании первой известной человеческой цивилизации шумеров не было неизвестно вообще ничего. И только благодаря кропотливой работе целого ряда энтузиастов удалось определить и по достоинству оценить это важнейшее звено в цепочке развития человечества.
Несмотря на то, что история шумеров до сих пор во многом остаётся неизученной, расшифровка их письменности позволила хотя бы частично воссоздать быт и культуру тех далёких времён.
В то же время, достоверность переводов мёртвых древних языков нередко критикуется. Возможно ли в принципе восстановить язык, не имея в наличии понятийного аппарата тех, кто им пользовался? Так, несмотря на обнаружение Розетского камня, переводы одних и тех же древнеегипетских текстов могут существенно отличаться, оставаясь во многом на совести работающих с ними египтологов.
Однако, когда никакого ключа нет вовсе, то воссоздание истории такого народа становится совсем затруднительным и начинает изобиловать самыми разными версиями, нередко противоречащими друг другу. Такова пока, к сожалению, и участь знаменитого города Мохенджо-Даро, расположенного на территории современного Пакистана.
История изучения Мохенджо-Даро началась в полевой сезон 1911-1912 годов, когда территорию комплекса посетил индийский общественный деятель и востоковед Рамакришна Гопал Бхандаркар. Однако посчитав руины недостаточно древними, он не проявил к ним большого интереса. Несколько лет спустя в Мохенджо-Даро приехал соотечественник Бхандаркара — археолог Рахалдас Банерджи. Исследуя в 1919-1920-х годах руины буддисткой ступы, он с удивлением обнаружил следы куда более древних культурных слоёв. А позже счёл их слишком схожими с памятниками не так давно обнаруженной Хараппы.
Древний город получил название Мохенджо-Даро, что в переводе с языка синдхи обозначает «холм мёртвых». Однако изначального названия города до сих пор неизвестно по причине того, что письменность хараппской цивилизации до сих пор не переведена. Мёртвый язык давно исчезнувшей культуры является одной из основных загадок в её изучении. Однако далеко не единственной.
На сегодняшний день найдено более тысячи поселений и опорных пунктов, которые археологи относят именно к индской цивилизации (другое название хараппской цивилизации). Считается, что представители её вели активную торговую деятельность с другими народами, в том числе и с шумерами.
Несмотря на большую площадь распространения руин индской цивилизации — а это запад современной Индии, Пакистан и даже Афганистан, где также обнаружено поселение этой культуры, — на сегодняшний день не удалось обнаружить ни одного артефакта, способного серьезно помочь в продвижении к пониманию письменности цивилизации долины Инда. Хотя существуют версии, согласно которым, она может иметь родство с дравидским языком. Впрочем, пока что это лишь версии.
Но вернемся к Мохенджо-Даро. Древний город занимает площадь более, чем 2,5 квадратных километра. За почти вековую историю археологических работ, которые, впрочем, проводились не регулярно, полностью город так и не был раскопан. До сих пор здесь можно наблюдать группы небольших холмов, под которыми просматривается хараппская кирпичная кладка.
Во времена своего расцвета Мохенджо-Даро располагался на берегу реки Инд. Сейчас, по прошествии более четырёх с половиной тысяч лет, Инд изменил своё русло и протекает в нескольких километрах от руин города.
Мохенджо-Даро поделен на 2 части: так называемая Цитадель и Нижний город. Названия по большей части условные. Цитадель располагается на 13 метров выше окружающего ландшафта. Эта часть Мохенджо-Даро получила своё название, в первую очередь, по причине нахождения здесь руин больших сооружений, которые сейчас принято называть большой баней, учебным заведением, зернохранилищем и залом собраний. Эти названия также имеют скорее символическое значение. Реальных подтверждений тому, чем они являлись на самом деле нет. На территории, а вернее на вершине Цитадели, ориентировочно, во II веке нашей эры была возведена буддистская ступа, которую исследовал Рахалдас Банерджи.
Нижний город представляет из себя жилой район с прямоугольными кварталами и прямыми улицами, от которых отходят небольшие переулки. Входы в дома были расположены как раз в переулках, тогда как на центральные улицы выходили лишь глухие стены. Дома строились из обожжённого кирпича и были одно-двухэтажными. Однако самое удивительное в городском устройстве Мохенджо-Даро, пожалуй, то, что немалая часть зданий была оборудована не только ванными комнатами, но и канализацией.
Казалось бы, вот она сенсация. Но на деле всё оказалось куда более неоднозначным. Дело в том, что ни один археолог, исследовавший Мохенджо-Даро не сообщал в своих трудах о столь значимых повреждениях руин строений на территории комплекса, о которых писали Дэвенпорт и Винченти. Кашинат Дикшит, сэр Мортимел Уиллер, сэр Джон Маршалл, как и другие заслуженные археологи, не писали в своих книгах по Мохенджо-Даро и дневниках про оплавление зданий, тектиты или концентрические разрушения. Более того, нет детальной информации о проведённых в Италии анализах образцов, якобы привезенных Дэвенпортом с территории комплекса. Что это были за артефакты, являются ли они аутентичными и были ли они вообще реальными – все эти вопросы повисли в воздухе. А учитывая страсть Дэвенпорта к подтверждению археологическими находками описанных в древнеиндийских эпосах событий, вероятность, как минимум, некоторой необъективности в изучении им Мохенджо-Даро довольно высока.